Впечатления, которые получил человек от встречи с другими людьми и краями, всегда интересны. Тем более когда ими делится наш земляк. Юрий Алексеев – давний автор «ЗВ». Его перу присуща лёгкость, а природная наблюдательность и оригинальная подача материала делают встречу с его путевыми заметками незабываемыми. Сегодня предлагаем его севастопольские зарисовки. 

Наш гид в Севастополе как-то сразу не показался: невысокий, немолодой и полноватый. Скомканная невыразительная речь тоже особой симпатии не добавляла. Подумал, что снова не повезло с гидом, и ошибся…

Наш экскурсовод оказался из вымирающей ныне категории увлечённых людей, обладающий разносторонними познаниями из истории Крыма. За короткое время он успел пересказать нам невероятное количество интересных историй и фактов. Казалось, что он боится не успеть поведать их все, не успеет влюбить нас в Севастополь.

 

Успел! А я поведаю только три небольшие истории, рассказанные им. Две из них получили продолжение оттого, что мне пришлось обратиться к другим источникам. Но это не имеет принципиального значения.

 

Первые выстрелы войны

О том, что первые выстрелы Великой Отечественной войны прозвучали в Севастополе, говорилось мало. Тем не менее огонь по самолётам был открыт здесь 22 июня 1941 года в 3 часа 13 минут.

Немцы, стараясь перекрыть выход флоту из бухт, сбрасывали новейшие магнитные мины. Они уходили на дно, а всплывали при прохождении судов, притягиваясь к их днищам. Обычное траление было бессильно.

Говорили, что эти мины снабжались лжевзрывателями, на которых, при попытке разминирования, подорвался не один водолаз. При этом основной фугас оставался целым и продолжал ждать своего часа.

При попадании на сушу мина, спускаемая на парашюте, через некоторое время самоуничтожалась. Именно от её взрыва погибли первые мирные жители, подошедшие к ней вплотную.

Уже в июле в Севастополе работали физики во главе с академиком Петром Капицей. Они занимались решением проблемы размагничивания судов при выходе в море.

Лейтенант, сделавший первый выстрел Отечественной войны по вражеским самолётам, пройдя сквозь её горнило, остался цел. Было сказано, что умер он ночью 22 июня в 3 часа 13 минут через 41 год после начала войны. Чтобы проверить эту мистику, я пытался найти незаписанную во время экскурсии фамилию, но сделать это не удалось.

Правда в процессе поиска безымянного воина наткнулся на несколько загадок, касающихся первой бомбардировки Севастополя. Вот первое «почему».

Если в Белоруссии и Украине привести войска в боевую готовность так и не разрешили, то в Севастополе такое разрешение было получено и к часу ночи флотские экипажи были вызваны на суда и приведены в состояние боевой готовности.

По плану «Барбаросса» все войска вермахта переходили и перелетали через границу СССР ровно в 3 часа 30 минут. Чтобы преодолеть расстояние от границы с Румынией, потребовалось бы минут 40. То есть раньше 4 часов утра немцы не могли появиться над Севастополем. Почему же самолёты оказались там намного раньше?

Обнаружены они были установленным весной 1941 года локатором за полчаса до подлёта, со стороны моря. Город был затемнён, маяки погашены, и у пилотов возникли проблемы с ориентировкой. Моряки встретили их огнём, и из четырёх самолётов один был сбит и упал в море.

Не английская дорога

Гид не без гордости сообщил, что первую железную дорогу в России проложили англичане в 1854 году от Балаклавы до Севастополя. Бухта в Балаклаве загнута так, что какой бы ни бушевал на море шторм, водная гладь остаётся ровной.

Англичане во время Крымской войны выстроили в Балаклаве деревянную набережную, впоследствии вошедшую в книгу рекордов Гиннесса за свою немыслимую для моря высоту – 20 сантиметров.

«Балаклава» в переводе означает рыбный мешок – рыба, входившая в бухту, не могла выйти из неё. «Балаклавой» назвали мёрзнувшие в осадную зиму англичане конструкцию из тряпья, наворачиваемую их солдатами на голову для защиты от холода. Впоследствии это название получила маска, закрывающая лица боевиков.

О первой и второй оборонах можно рассказывать много, но я – о железной дороге, по которой англичане на конной тяге доставляли пушки, боеприпасы и провиант для своей застрявшей в полях под Малаховым курганом армии.

«Сыны туманного Альбиона» даже царю в Санкт-Петербург протест отправили, что воюют-де русские не по правилам. Укрепления у них земляные, а не каменные (землю с глиной действительно засыпали в плетёные ивовые корзины, составляя одна на другую). Редуты у русских имеют не правильную геометрическую форму, а повторяют рельеф местности…

Полученные же от гида сведения я решил перепроверить и выяснил, что первую железную дорогу в России построили мы сами в 1828 году, когда потребовалось подвозить колонны от пристани к месту строительства Исаакиевского собора в Санкт-Петербурге.

Так что нам есть чем гордиться. Только под фундамент Исаакия в топь было вбито 10 762 сосновых бревна шестиметровой длины. Когда услышал про сосну, то сначала засомневался, посчитав, что была использована лиственница. Проверил, оказалось, что действительно пользовались просмоленной сосной. Сваи забивали чугунной бабой. На каждую сваю приходилось по десять ударов. Осенью рвы залили водой, а когда она замёрзла, сваи спилили по уровню льда, нивелировав их таким образом.

Ильич – путешественник

После революции на постамент памятника адмиралу Нахимову у Графской пристани был водружён памятник Ленину. Во время визита Никиты Хрущёва в Крым в конце 50-х годов ему долго рассказывали о первой обороне Севастополя и роли трёх адмиралов. В конце, набравшись храбрости, спросили, нельзя ли вернуть Нахимова на историческое место? Надо отдать должное Никите Сергеевичу, он согласился.

Утром он улетал. Но как снять Ленина?! Такое в те годы было просто немыслимо. Перед самым отлётом спросили у Хрущёва, а куда Ленина? Из машины донеслось: «Найдите место».

Каменея, местные спросили вслед: «Какое?». В ответ прозвучало: «Получше».

Кто был в Севастополе, тот понимает, что места лучшего, чем в центре города над Графской пристанью, просто не существует.

Так, впервые в Советском Союзе был демонтирован памятник вождю мирового пролетариата.

А в Зее Ильич, похоже, тоже становится путешественником, готовясь третий раз сменить «место прописки».

Юрий Алексеев.

Фото автора.